Hemispheric: Шапочка с электродами плюс нейросеть на шесть миллиардов

Hemispheric шесть лет сидела в тишине и вышла на свет сразу с $52M, собранными за три ранних раунда. Один из основателей, кстати, до этого делал распознавание лиц, которое купил Apple, и приложил руку к Face ID. Человек, научивший телефон узнавать лицо, теперь учит машину читать то, что за лицом.

Что за коробка
Продукт назвали Descartes. По сути это то же самое, что сделали с текстом большие языковые модели, только с мозгом. Взяли огромную нейросеть на шесть миллиардов параметров и скормили ей больше 250 тысяч часов записей ЭЭГ и поведения от ста с лишним тысяч человек. Модель научилась видеть в хаотичном сигнале то, что человеческий глаз не ловит.

Сценарий для пациента дешёвый и человечный. Надеваешь лёгкую шапочку с сухими электродами, минут пятнадцать делаешь задания на планшете, а на выходе врач получает не «мне кажется, у вас тревожность», а набор объективных цифр про то, как работает мозг. Первые мишени это посттравматический синдром, сотрясения, депрессия, тревога, шизофрения, ранний Альцгеймер.

Почему это не Neuralink
Тут важно не перепутать. Когда слышишь «ИИ читает мозг», воображение рисует Neuralink с проводами в черепе. Hemispheric ровно наоборот: ничего не вживляют, череп не вскрывают, шапочку надел и снял. Это не про сверхспособности и управление курсором силой мысли, а про скучную и огромную задачу поставить психиатрии наконец объективный измеритель. Инвазивные импланты это отдельная гонка на миллиарды, красивая для заголовков. А тихая ставка Hemispheric на неинвазивную диагностику ближе к земле и к реальному пациенту, который просто хочет понять, что с ним.

Рынок и ров
Своим рынком тут стоит считать ЭЭГ и нейродиагностику: устройства ЭЭГ это около $1.2B с ростом к $2.4B к 2030 году, а вокруг раскачивается нейродиагностика на два десятка миллиардов. Не самый большой пирог в мире ИИ, но с понятной болью.

Ров у Hemispheric не в шапочке, шапочки продаются на любом маркетплейсе. Ров в датасете. Двести пятьдесят тысяч часов размеченных записей мозга от ста тысяч людей это актив, который конкуренту с нуля не собрать ни за год, ни за три, потому что его надо не написать, а накопить с живых пациентов, через этические комитеты и клиники. Правда, ров этот не в чистом поле: почти двойник, Beacon Biosignals, делает такую же foundation-модель для мозга и уже работает с фармой. Так что Hemispheric не одинок, он в забеге двух-трёх сильных.

Что у нас?
В России железо для этого есть. Neiry, резидент Сколково, делает носимые ЭЭГ-хедбенды, правда, целится в велнес и тренировку концентрации, а не в клиническую диагностику болезней. То есть прибор и компетенция в стране имеются, а пустое место, «объективный тест на депрессию или посттравму», не занято.

И вот где это могло бы выстрелить именно у нас — запрос на объективную диагностику посттравматического синдрома сейчас, к сожалению, огромный и болезненно конкретный. Строить с нуля foundation-модель на сто тысяч пациентов дорого и долго, но заходить надо не с этого. Реалистичный вход это узкий сервис под одну задачу, например скрининг посттравмы, поверх уже готового ЭЭГ-железа. Барьер тут не технический, прибор дешёвый. Барьер это доступ к пациентам и данным, а его в России как раз можно получить через клиники и профильные центры быстрее, чем на Западе с его тремя слоями согласий.

Обратная дорога
Когда у каждого органа появляется объективный тест, случается странная вещь: нормальных людей становится меньше. Дай психиатрии точную линейку, и она начнёт мерить ей всё подряд, а любое отклонение от усреднённой нормы превращать в диагноз с кодом и таблеткой. Грусть станет «субклинической депрессией», застенчивость «социальным тревожным спектром», живость ребёнка очередным синдромом с аббревиатурой.

Поэтому обратная дорога поведёт к неожиданному спросу: на право не измеряться и не получать ярлык. Появится ценность у врача старой школы, который посмотрит на ваши цифры и скажет «с вами всё нормально, идите живите», а не выпишет курс на основании того, что ваша снежинка не похожа на среднюю. Чем точнее машина считает биомаркеры психики, тем дороже становится живая мудрость отличить болезнь от просто трудного месяца. Измерить мозг мы скоро сможем. А вот решить, что с этой цифрой делать и стоит ли вообще что-то делать, останется самым человеческим вопросом из всех.